Оливия Джонсон и охотники. Книга первая - Анна Вулф

– Нет, – все еще хохоча, ответила я.

– Синди, Кевин! Берите девчонку и поехали.

Даже сейчас мне было смешно, хотя по идее мне было не до смеха, ведь, несмотря на то, что они парили как пушинки над землей, подхватить меня им не составляло труда. И они запихнули меня в карету напротив Миссис Генриетты.

Я перестала смеяться, когда дверца кареты закрылась, и мы двинулись, куда-то вперед. Мы ехали в полном молчании, я смотрела на улицу, пейзажи все время менялись. Они были то яркими, то мрачными и снова яркими.

Призраки сидели возле меня, коршун слева, поросенок справа, я то и дело посматривала на них, иногда я хихикала.

Миссис Генриетте видимо надоело мое хихиканье, и она решила поговорить.

– Как дела? – спросила она весьма обыденным тоном.

«Как дела? Еще что спросила бы, ни чего что на меня напал цербер, ничего, что сквозь меня прошло два человека, ничего, что вы хотите меня убить? Ничего что возле меня сидят два призрака с дурацкими именами?».

– Нормально, а у вас как?

– Весьма недурно, принимая в свой счет, то, что я от тебя скоро избавлюсь.

– Поздравляю вас, – я снова уставилась на толстячка, он занервничал, хотя точно сказать не могу, как я это поняла.

– Мистер Синди, – я старалась не хохотать, называя его имя, – Можно задать вам один вопрос?

– Можно, – от этого голоса у меня побежали мурашки, голос издавался как будто издалека, словно сейчас я слышала эхо.

– А как вы умерли? – Может и нельзя задавать такие вопросы призракам, но меня просто распирало от любопытства.

Он глубоко вздохнул, хотя как он может дышать, когда он мертв? Может это просто старая привычка? Столько вопросов, а времени мало.

– Я утонул, я просто не умел плавать, а они все кричали – «Давай! Синди мы в тебя верим!», а я плавать не умел.

– Но почему тогда вы во фраке?

Он покраснел, скорее всего, покраснел, точно покраснел, ну мне так кажется.

– Я утонул в нем, – он взял, откуда – то платочек и стал вытирать лицо якобы от пота.

– Я тоже плавать не умею. – Сказала я ему.

– Главное не утони, деточка, – он казался взволнованным.

– А вы мистер Кевин, как вы умерли?

Призрак повернулся ко мне:

– Я умер весьма благородной смертью, – его голос заставил меня не просто покрыться мурашками, но и вздрогнуть, голос его также появлялся как будто издалека, но этот голос был не такой приятный, как у толстячка, а наоборот – звук, как будто пилят, то, что нельзя распилить, а он все пилит и пилит.

В этот раз расхохоталась не я, а толстячок:

– Да, весьма благородной, – он так хохотал, что я могла позавидовать таким легким, которых у него уже не было. – Сказать от чего он умер?

– Вы ведете себя неблагоразумно мистер Синди, – он говорил так, словно выплевывает каждое слово.

– Отчего же, это вы называете свою смерть благородной. Когда вы умерли из-за того, что хохотали так, что умерли от сердечного приступа.

Меня вдруг осенило:

– Поэтому вы мистер со смешным именем Кевин такой серьезный?

Толстячок снова расхохотался:

– Да, у него было такое имя, потому что он всех кругом смешил, а потом он умер от смеха и стал серьезным, – он все хохотал и хохотал.

– Я молчу про человека, у которого благородное девичье имя, который утонул чтобы доказать всем, что он умеет плавать, да еще и в дорогом фраке. – Парировал худой, он едва улыбнулся. В то время, когда бедный толстяк, униженный своей смертью смотрел в окно.

– Мистер Синди, а почему родители вас так назвали? – Спросила я.

Он снова грустно вздохнул:

– Они хотели девочку.

– Мистер Синди вы трижды неудачник, – худой заулыбался.

– Ох, как бы я хотел, чтобы мы оба были живы, и я снова мог задушить тебя!

– Воскликнул толстячок

– А разве вы не можете этого сделать, то есть задушить?

– Людей да, друг друга нет, – ответил мне худой.

– Как вы мне надоели, вы все! – Миссис Генриетта обвела нас строгим взглядом, а потом вскрикнула от испуга, мы с призраками тоже всполошились.

Она стала мертвенно – бледной и метала взгляды то на одного призрака, то на другого, сначала я не поняла, что происходит, но потом, взглянув на них, я тоже вскрикнула.

Рядом со мной сидели уже не призраки, а люди. Толстячок смотрел на свои руки и не мог поверить своим глазам, он мог трогать вещи, а они не проходили сквозь него. Живым толстячок мне нравился больше, у него были яркие, рыжие волосы, лицо покрывали веснушки, даже фрак с цилиндром приобрели изумрудный цвет, совместив его рост, цвет волос и цвет его одежды можно было предположить, что он лепрекон.

Второй был бледен, цвета черного угля волосы и такого же цвета глаза, темно – синий фрак и такой же цилиндр, он мне напоминал доброго волшебника, теперь он не казался грозным, а наоборот. Оба выглядели моложе тридцати, примерно лет по двадцать семь.

– Не могу поверить своим глазам, – хором произнесли они.

– Как ты это сделала?! – миссис Генриетта явно обращалась ко мне.

– Сделала что? Оживила их? Вы думаете это я?

Она лишь пожала плечами, а призраки или уже люди осматривали друг друга.

Как так получилось, я честно не знаю, мне порядком надоело, как эти двое дурачатся, и невольно вспомнила, что от меня хотят избавиться. Посмотрев в окно, я увидела темный, жуткий лес в нем было столько тумана, что нельзя было рассмотреть, есть там земля или нет.

Проследив за моим взглядом, миссис Генриетта произнесла:

– Приехали!

– Что значит приехали? Вы что хотите избавиться от меня таким способом? Закопать меня заживо?

– С чего это ты взяла, что я собираюсь тебя закапывать? У меня же нет лопаты, к тому же посмотри на свои руки и ноги они же в ожогах, всю работу за меня уже сделали.

Сначала я не поняла, о чем она, пока не посмотрела на руки и ноги, они действительно были покрыты ожогами, ссадинами и синяками, как я могла не заметить, что руки и ноги сильно болят, почему я не вспомнила? Я ведь даже не чувствовала боли до этого момента, а теперь мне кажется, что я искупалась в бассейне с кислотой. Я согнулась пополам от острой боли.

– Что же вы собираетесь делать со мной? – Карета остановилась.

– Просто оставим тебя здесь, ты уже умираешь, мне нечем тебе помочь.

– Леди Генриетта, будьте благоразумны, девочка не так плоха, может отвезти ее в больницу? – Спросил Кевин.

– Да, да леди Генриетта, почему должны оставить ее здесь умирать?

– Следите за языком, а то я снова отправлю вас на тот свет.

Кевин и Синди переглянулись и тут же замолчали.

– Пойдем, Оливия, тебе уже ничего не остается, – она открыла дверцу кареты, у меня уже все стало плыть перед глазами, я стала путать Миссис Генриетту и Кевина.

– Никуда я с вами не пойду, – я уже упала рядом с сиденьем, меня всю трясло, казалось, будто мне ломают кости, одну за другой.

– Но леди Генриетта, она задыхается, – она заткнула Синди своим взглядом.

– Я не могу ей помочь, у меня приказ, давай Оливия вылезай, – она вылезла из кареты, туман, словно облако закрывал ее ноги.

– У вас приказ? От кого? Пока вы мне не скажите, я не пойду с вами.

– А кто тебя спрашивает, ты встать не можешь, Синди! Кевин! Помогите мне!

Кевин и Синди подхватили меня и бережно положили на землю, мне стало очень холодно, я стала частью тумана.

– Я не прощаюсь с тобой Оливия, мы еще увидимся.

Последнее что я слышала, был звук уезжающей кареты. Потом минут через пять я вспомнила про куртку, лежавшую в рюкзаке. Я лихорадочно сняла рюкзак с себя и стала жадно рыться в нем, пока не вытащила куртку. Софи не прогадала, она мне действительно понадобилась. Надев ее, мне сразу стало теплее, но я не знала, что мне делать, я осмотрелась, вокруг был один лес.

С огромным усилием я попыталась встать, но пошатнулась и оперлась на ближайшее дерево. Вдалеке я заметила домик, скорее всего охотничий. Я с огромным усилием заставила свои ноги ходить, я то и дело все время спотыкалась. Но все же дошла до домика.

Похоже, им давно не пользовались, он был весь покрыт мхом и паутиной, в нем было без малого, а целых два этажа. Он был сделан из деревянных досок, но я сомневалась в безопасности этого места, но мне больше ничего не оставалось, как зайти туда.

Внутри оказалось темно, пока мои глаза не привыкли к темноте, я не двигалась. Когда они привыкли к темноте, я смогла разглядеть комнату, насколько это было возможно. Несмотря на тошноту, я двинулась, идти пришлось медленно, так как ноги меня совсем не слушались, а перед глазами все плыло.

Прямо рядом с порогом, с левой стороны стоял письменный стол, возле которого стоял старый деревянный стул. Как же мне хотелось сесть, но для начала нужно было найти источник света. Я кинула свой рюкзак, кажется, на диван и подошла к столу. На нем стояла масленая лампа, а рядом лежали спички, было такое чувство будто кто – то поджидал меня.